https://pp.vk.me/c621824/v621824701/35ccd/vJtBS7aVMeQ.jpg

– Многим молодым людям кажется, что если ты уехал из деревни в столицу региона, то это круто, если в Москву, то ты вообще звезда, ну а если за границу – ты человек, на которого стоит равняться. Мне всегда казалось по-другому: не важно, где ты живешь, главное, чтобы ты получал удовольствие от того, что делаешь, – говорит Ирина Пантюхина.

Год назад она добровольно переехала жить из Москвы в алтайское село Артыбаш. Ей 30 лет, недавно она вышла замуж, родила дочку и сильно изменила свою жизнь. По ее словам, возвращаться в город она больше не хочет. И она такая не одна.

С точки зрения большинства, эти люди совершают странный поступок – уезжают жить из города в села, а то и вовсе в заброшенные деревни или в тайгу. Многие бросают высокооплачиваемую работу и после переезда теряют былой социальный статус и уровень жизни. Это явление называют дауншифтингом (см. "Справку"). В России к дауншифтерам часто относят тех, кто переезжает, например, в Индию или Таиланд. Но, по сути, и переезд успешного горожанина в деревню тоже дауншифтинг. Такое поведение, как и моду на экологичность жилья, питания, связывают с усталостью, которую вызывают большие города с их сумасшедшим ритмом жизни и оторванностью от природы.

Пенсионеры и творцы
По оценке директора региональной программы Независимого института социальной политики Натальи Зубаревич, переезд людей из города в деревню нельзя назвать тенденцией. Для современной России более характерна обратная миграция – из деревни в город. Причины просты – возможностей для самореализации в городе намного больше, как и возможностей заработать. По словам Зубаревич, в села из городов направлен минимальный поток людей.

– Самый распространенный вариант, когда люди после завершения трудовой карьеры перебираются в село – на воздух, на природу, – говорит она. – Экономически это часто очень выгодно. Квартира остается детям, в селе разворачивается подсобное хозяйство, которое помогает семье. Такой формат не очень распространен, но существует.

Зубаревич подчеркивает, что важно понимать: эти люди – пенсионеры, и они не связывают с деревней свою трудовую деятельность.

Ко второй категории относятся люди трудоспособного возраста, у которых происходит некий "перелом сознания". Им перестает нравиться жизнь в мегаполисе, и они едут в села, чтобы войти в ритм, более согласованный с природой. По словам Зубаревич, это в основном люди творческих профессий, которые что-то делают своими руками, а потом продают в город. То есть совсем от города оторваться не удается.

Однако некоторые пытаются наладить личное подсобное хозяйство.

– Кто-то обслуживает дачников, которые приезжают летом. Кто-то пытается наладить контакты с местными переработчиками сельхозпродукции. Но каких-то хороших результатов удается достичь редко. Известно, что в нашей стране условия для индивидуального предпринимательства не самые лучшие, – говорит Зубаревич.

"Свободному курсу" все же удалось найти людей, которым до пенсии далеко, но они переехали в алтайские села и говорят, что вполне довольны своей жизнью. Дауншифтерами их, пожалуй, можно назвать с натяжкой. Они, скорее, пытаются найти компромисс – минимизировать воздействие города и при этом сохранить социальные контакты, возможность заработка и свободу перемещения.

Из Москвы в Артыбаш

Ирина Пантюхина прожила в городе большую часть своей жизни – 29 лет. Она родилась в Рубцовске. Во время и после получения высшего образования несколько лет жила в Барнауле, а последние пять лет перед переездом в Артыбаш – в Москве. Ее работа была связана с реализацией социальных проектов. В Москве она была замом директора общественной организации "Поддержка молодежных инициатив". Совместно с администрацией одного из округов города они проводили семинары, фестивали, соревнования для детей и молодежи.

Ирина периодически приезжала в гости к родителям в Артыбаш. Там она познакомилась со своим будущим мужем Владимиром.

– Мне деревня всегда нравилась. В Москву я никогда особенно не стремилась, оказалась там случайно. И когда моя пятилетка там закончилась, я поняла, что сделала все интересное, что могла, – говорит Ирина.

По ее словам, Москва – непростой город, который "высасывает энергию", а в Артыбаше, расположенном на берегу Телецкого озера, силы восстанавливаются. Село это туристическое, потому интересных людей и возможностей заработать в нем хватает. Летом все местное население занято обслуживанием туристов. Многие занимаются народными промыслами. Супруг Ирины делает мебель из дерева.

– Сейчас я в декретном отпуске, – говорит Ирина Пантюхина. – Поэтому официально не работаю. Летом помогала работать с туристами.

Ирина признает, что в будущем у нее могут быть проблемы с трудоустройством – за то, что она умеет делать, здесь платят немного. Поэтому далеких планов она пока предпочитает не строить.

– Еще год-два я поживу в деревне, а потом не знаю. Может быть, снова нужно будет пере­ехать в город на какое-то время, – говорит она. – Но если говорить о желаниях, то жить я хочу на земле, в деревне в своем доме. Мне очень нравится просыпаться и слышать пение птиц, заботиться о животных, огородничать. И я рада, что моя дочка растет в этой красоте. Когда мы гуляем, я ей показываю коров, курочек. В городе, кроме машин, показать больше нечего. Чтобы остаться в деревне, нужно решить важные вопросы, связанные с хозяйством. Сейчас своего у нас нет, мы помогаем свекрови. Без коровы в деревне никак, но это накладывает определенные обязательства – просто так уже не сорвешься и не поедешь куда-то. Если иметь возможность выезжать и зарабатывать, то жизнь в деревне – рай...

Переехала в Артыбаш и сестра Ирины Светлана Пантюхина. Перед тем как поселиться здесь, она четыре года прожила в Москве. По ее словам, переезд в деревню не был спонтанным поступком, это решение формировалось годами и у нее всегда была мечта иметь домик в горах Алтая.

– Я родилась в городе, но никогда его не любила. Мне не нужны развлекательные заведения, я равнодушна к походам по магазинам, к тому же очень люблю тишину, покой. Мне очень хорошо в своем доме, когда выходишь босиком на травку, поют птицы и воздух такой, что его можно пить, – говорит она.

Сейчас Светлана работает экспертом по сельскому туризму. Ездит по деревням с семинарами, ведет онлайн-школу агротуризма. Помимо этого удаленно работает переводчиком с английского языка, зимой обучает кататься на лыжах. Много времени отдает изучению русских ремесел, любит вышивать, ткать. Иногда делает вещи на продажу.

По словам Пантюхиной, возможностей заработка в деревне много, и об их отсутствии может говорить только ленивый человек. На будущее она так же, как Ирина, не берется загадывать, потому что растет сын и будет нужно как-то решать вопрос с его образованием.

– Но могу сказать точно: если у меня будет выбор, жить я буду только в деревне. Чем тише и глуше, тем лучше, – говорит Светлана.

Кормит хозяйство
Семья Поповых, которая тоже предпочла деревенскую тишину городской суете, зарабатывает тем, что ведет личное подсобное хозяйство. Елена Попова со своим мужем Евгением и тремя детьми живут в селе Черемном Павловского района уже больше десяти лет. Отец Елены военный, по­этому их семья много переезжала. Образование она получила в Москве, затем переехала жить в Сургут, а потом в Черемное.

– Моя мама до сих пор живет в Москве и зовет нас туда, – говорит Елена. – Но мы не хотим. Что там делать? Я люблю деревню. Здесь тихо и спокойно, а от города я устаю.

Семья Поповых держит хозяйство – семь коров, шесть телят. В этом году они строят сарай, чтобы еще увеличить количество животных, которые и являются основным источником заработка.

– Мы продаем молоко, сметану, сливки, творог, иногда сливочное масло, – рассказывает Елена. – Очень много продукции расходится по деревне. Сейчас ведь почти никто не держит хозяйство. Представьте, у нас на всю деревню осталось 30 коров, семь из которых наши. А когда-то было 300–400 голов. Мы работаем без выходных и праздников, а многие хотят иметь возможность отдохнуть, съездить куда-то.

Личное хозяйство кормит и Инну Евдокимову, которая с супругом и сыном живет в частном доме в Белокурихе. Они уже три года занимаются разведением птицы. Сейчас в их хозяйстве около трех тысяч голов – гуси, утки, куры, перепела, а недавно они завели фазанов. Изначально эта семья и жила в Белокурихе, но потом из-за проблем со здоровьем сына переехала в Барнаул и прожила там десять лет. Инна работала в банке, была начальником отдела. Но как только появилась возможность, они снова вернулись на землю.

– Хотелось делать что-то полезное для людей, – объясняет Инна.

У них уже сформировался постоянный круг клиентов, которые покупают мясо птицы. В основном покупатели из Барнаула – около 50 семей. Забой птицы производится за день до вывоза в город.

– Перед тем как начать заниматься этим делом, я изучила много литературы, так что у нас все быстро получилось, – рассказывает Инна. – По городу я не скучаю. Мне хватает того, что я выезжаю туда один раз в неделю, чтобы развезти заказы.

По мнению Натальи Зубаревич, алтайским деревням до исчезновения еще очень далеко, в них остается значительная часть населения, поэтому они могут выживать. Исчезновение деревень больше характерно для европейской части России.