html clock скрипт часов для сайта
ЖМИ НА КАРТИНКУ - ПЕРЕЙДИ ПО ССЫЛКЕ!!!

РОДной форум

Объявление

Форум без цензуры...18+...4 рубрики будут видны после регистрации! регистрируйся и друзей приводи!!! Для тех кто не может войти на форум:ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ ПОДСКАЗКОЙ "ЗАБЫЛИ ПАРОЛЬ?"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » РОДной форум » Юмор » Стихи и проза на фене


Стихи и проза на фене

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

глава первая

Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Кобыле так с утра заправил,
Что дворник вытащить не мог.

Его пример другим наука:
Коль есть меж ног такая штука —
Не тычь её кобыле в зад,
Как дядя — сам не будешь рад.

С утра, как дядя Зорьке вправил —
И тут инфаркт его хватил.
Он состояние оставил:
Всего лишь четверть прокутил.

И сей пример другим наука:
Что жизнь? Не жизнь — сплошная мука,
Всю жизнь работаешь, копишь
И недоешь, и недоспишь,

Уж кажется, достиг всего ты,
Пора оставить все заботы,
Жить в удовольствие начать,
И прибалдеть, и приторчать…
Ан нет. Готовит снова рок
Последний жесткий свой урок.

Итак, пиздец приходит дяде.
Навек прощайте, водка, бляди…
И, в мысли мрачны погружён,
Лежит на смертном одре он.

А в этот столь печальный час,
В деревню вихрем к дяде мчась,
Ртом жадным к горлышку приник
Наследник всех его сберкниг,

Племянник. Звать его Евгений.
Он, не имея сбережений,
В какой-то должности служил
И милостями дяди жил.

Евгения почтенный папа
Каким-то важным чином был.
Хоть осторожно, в меру хапал,
И много тратить не любил,

Но всё же как-то раз увлекся,
Всплыло, что было и что — нет…
Как говорится, папа спёкся
И загремел на десять лет.

А, будучи в годах преклонных,
Не вынеся волнений оных,
В одну неделю захирел,
Пошел посрать — и околел.

Мамаша долго не страдала —
Такой уж женщины народ.
«Я не стара ещё,— сказала,—
Я жить хочу! Ебись всё в рот!»
И с тем дала от сына ходу.
Уж он один живет два года.

Евгений был практичен с детства.
Свое мизерное1 наследство
Не тратил он по пустякам.
Пятак слагая к пятакам,

Он был глубокий эконом —
То есть умел судить о том,
Зачем все пьют и там, и тут,
Хоть цены все у нас растут.

Любил он тулиться. И в этом
Не знал ни меры, ни числа.
Друзья к нему взывали — где там!
А член имел, как у осла.

Бывало, на балу, танцуя,
В смущенье должен был бежать:
Его трико давленье хуя
Не в силах было удержать.

И ладно, если б всё сходило
Без шума, драки, без беды,
А то ведь получал, мудило,
За баб не раз уже пизды.

Да только всё без проку было.
Лишь оклемается едва —
И ну пихать свой мотовило3
Всем — будь то девка иль вдова.

Мы все ебёмся понемногу
И где-нибудь, и как-нибудь,
Так что поёбкой, слава богу,
У нас не запросто блеснуть.

Но поберечь невредно семя —
Член к нам одним концом прирос!
Тем паче, что и в наше время
Так на него повышен спрос.

Но ша. Я, кажется, зарвался.
Прощения у вас прошу
И к дяде, что один остался,
Вернуться с вами поспешу.

Ах, опоздали мы немного —
Старик уже в бозе почил4.
Так мир ему! И слава богу,
Что завещанье настрочил.

Вот и наследник мчится лихо,
Как за блондинкою грузин…
Давайте же мы выйдем тихо,
Пускай останется один.

Ну, а пока у нас есть время,
Поговорим на злобу дня.
Так что я там пиздил про семя?
Забыл. Но это всё хуйня,

Не в этом зла и бед причина.
От баб страдаем мы, мужчины.
Что в бабах прок? Одна пизда,
Да и пизда не без вреда.

И так не только на Руси:
В любой стране о том спроси —
Где бабы, скажут, быть беде.
Cherchez la femme5 — ищи в пизде.

Где баба — ругань, пьянка, драка.
Но лишь её поставишь раком,
Концом её перекрестишь —
И всё забудешь, всё простишь,
Да только член прижмёшь к ноге —
И то уже tout le monde est gai6.

А ежели ещё минет,
А ежели ещё… Но нет,
Черёд и этому придёт,
А нас теперь Евгений ждёт.

Но тут насмешливый читатель
Возможно, мне вопрос задаст:
«Ты с бабой сам лежал в кровати?
Иль, может быть, ты педераст?
Иль, может, в бабах не везло,
Коль говоришь, что в них всё зло?»

Его без гнева и без страха
Пошлю интеллигентно на хуй.
Коль он умён — меня поймет,
А коли глуп — так пусть идёт.

Я сам люблю, к чему скрывать,
С хорошей бабою — в кровать…
Но баба бабой остаётся,
Пускай как бог она ебётся!

2
глава вторая

Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок.
Он в первый день без рассуждений
В кусты крестьянку поволок,

И, преуспев там в деле скором,
Покойно вылез из куста,
Обвел своё именье взором,
Поссал и молвил: «Красота!»

Один среди своих владений,
Чтоб время с пользой проводить,
Решил в то время мой Евгений
Такой порядок учредить:

Велел он бабам всем собраться,
Пересчитал их лично сам,
Чтоб легче было разобраться,
Переписал их по часам…

Бывало, он ещё в постеле
Спросонок чешет два яйца,
А под окном уж баба в теле
Ждёт с нетерпеньем у крыльца,

В обед — ещё, и в ужин тоже!
Да кто ж такое стерпит, боже!
А мой герой, хоть и ослаб,
Ебёт и днем и ночью баб.

В соседстве с ним и в ту же пору
Другой помещик проживал.
Но тот такого бабам дёру,
Как мой приятель, не давал.

Звался сосед Владимир Ленский.
Столичный был, не деревенский,
Красавец в полном цвете лет,
Но тоже свой имел привет.

Похуже баб, похуже водки,
Не дай вам бог такой находки,
Какую сей лихой орёл
В блатной Москве себе обрёл.

Он, избежав разврата света,
Затянут был в разврат иной.
Его душа была согрета
Наркотика струёй шальной.

Ширялся7 Вова понемногу,
Но парнем славным был, ей-богу,
И на природы тихий лон
Явился очень кстати он.

Ведь мой Онегин в эту пору
От ебли частой изнемог.
Лежал один, задёрнув шторы,
И уж смотреть на баб не мог.

Привычки с детства не имея
Без дел подолгу пребывать,
Нашел другую он затею
И начал крепко выпивать.

Что ж, выпить в меру — худа нету,
Но мой герой был пьян до света,
Из пистолета в туз лупил
И, как верблюд в пустыне, пил.

О, вина, вина! Вы давно ли
Служили идолом и мне?..
Я пил подряд — нектар8, говно ли
И думал — истина в вине.

Её там не нашел покуда,
И сколько не пил — всё вотще9.
Но пусть не прячется, паскуда!
Найду, коль есть она вообще.

Онегин с Ленским стали други…
В часы свирепой зимней вьюги
Подолгу у огня сидят,
Ликёры пьют, за жизнь пиздят.

Вот раз Онегин замечает,
Что Ленский как-то отвечает
На все вопросы невпопад,
И уж давно смотаться рад,
И пьёт уже едва-едва…
Послушаем-ка их слова:

«Куда, Владимир, ты уходишь?» —
«О да, Евгений, мне пора!» —
«Постой, с кем время ты проводишь?
Скажи, ужель нашлась дыра?» —

«Ты угадал. Но только… только…» —
«Ну, шаровые!10 Ну народ!
Как звать чувиху эту? Ольга?
Что? Не даёт? Как, не даёт?!

Ты, знать, неверно, братец, просишь.
Постой, ведь ты меня не бросишь
На целый вечер одного?
Не ссы! Добьёмся своего!

Скажи, там есть ещё дыра?
Родная Ольгина сестра?!
Сведи меня».— «Ты шутишь».— «Нету!
Ты будешь тулить ту, я — эту!
Так что ж, мне можно собираться?»
И вот друзья уж рядом мчатся.

Но в этот день мои друзья
Не получили ни хуя,
За исключеньем угощенья.
И, рано испросив прощенья,
Летят домой дорогой краткой.
Мы их послушаем украдкой:

«Ну, что у Лариных?» — «Хуйня.
Напрасно поднял ты меня.
Ебать там никого не стану,
Тебе ж советую Татьяну».—

«Татьяну? Что так?» — «Друг мой Вова,
Баб понимаешь ты хуёво!
Когда-то, в прежние года,
И я драл всех — была б пизда.

С годами гаснет жар в крови,
Теперь ебу лишь по любви».
Владимир сухо отвечал,
И после во весь путь молчал.

Домой приехал, принял дозу,
Ширнулся, сел и загрустил.
Одной рукой стихи строчил,
Другой — хуй яростно дрочил.

Меж тем двух ёбарей явленье
У Лариных произвело
На баб такое впечатленье,
Что у сестёр пизду свело.

3
глава третья

Итак, она звалась Татьяна…
Грудь, ноги, жопа — без изъяна,
И этих ног счастливый плен
Мужской ещё не ведал член.

А думаете, не хотела
Она попробовать конца?
Хотела так, что аж потела
И изменялася с лица.

И всё же, несмотря на это,
Благовоспитанна была,
Романы про любовь искала,
Читала их, во сне спускала
И целку строго берегла.

…Не спится Тане: враг не дремлет,
Любовный жар её объемлет.
«Ах, няня, няня, не могу я,
Открой окно, зажги свечу…» —
«Ты что, дитя?» — «Хочу я хуя,
Онегина скорей хочу!»

Татьяна утром рано встала,
Пизду об лавку почесала,
И села у окошка сечь11,
Как Бобик Жучку будет влечь.

А Бобик Жучку шпарит раком!
Чего бояться им, собакам —
Лишь ветерок в листве шуршит!
А то, глядишь, и он спешит,

И думает в волненье Таня,
Как это Бобик не устанет
Работать в этих скоростях?
Так нам приходится в гостях
Или на лестничной площадке
Кого-то тулить без оглядки.

Вот Бобик кончил, с Жучки слез
И вместе с ней умчался в лес.
Татьяна ж у окна одна
Осталась, горьких дум полна.

А что ж Онегин? С похмелюги
Рассолу выпил целый жбан —
Нет средства лучшего, о други!
И курит топтаный долбан12.

О, долбаны, бычки, окурки!
Порой вы слаще сигарет!
Мы же не ценим вас, придурки,
Иль ценим вас, когда вас нет.

…Во рту говно, курить охота
А денег — только пятачок,
И вдруг в углу находит кто-то
Полураздавленный бычок.

И крики радости по праву
Из глоток страждущих слышны!
Я честь пою, пою вам славу,
Бычки, окурки, долбаны!

Ещё кувшин рассолу просит,
И тут письмо служанка вносит.
Он распечатал, прочитал —
Конец в штанах мгновенно встал

Себя недолго Женя мучил
Раздумьем тягостным. И вновь,
Так как покой ему наскучил,
Вином в нём заиграла кровь.

В мечтах Татьяну он представил,
И так, и сяк её поставил…
Решил: «Сегодня ввечеру
Сию Татьяну отдеру!»

День пролетел, как миг единый.
И вот Онегин уж идёт,
Как и условлено, в старинный
Тенистый парк. Татьяна ждёт.

Минуты две они молчали…
Подумал Женя: «Ну, держись!..»
Он молвил: «Вы ко мне писали».
И гаркнул вдруг: «А ну, ложись!»

Орех, могучий и суровый,
Стыдливо ветви отводил,
Когда Онегин член багровый
Из плена брюк освободил.

От ласк Онегина небрежных
Татьяна как в бреду была.
В шуршанье платьев белоснежных
И после стонов неизбежных
Свою невинность пролила.

Ну, а невинность — это, братцы,
Воистину — и смех, и грех.
Ведь, если глубже разобраться,
Надо разгрызть, чтоб съесть орех.

Но тут меня вы извините —
Изгрыз, поверьте, сколько мог.
Теперь увольте и простите —
Я целок больше не ломок.

Ну вот, пока мы здесь пиздили,
Онегин Таню отдолбал,
И нам придётся вместе с ними
Скорее поспешить на бал.

О, бал давно уже в разгаре!
В гостиной жмутся пара к паре,
И член мужчин всё напряжён
На баб всех, кроме личных жён.

Да и примерные супруги
В отместку брачному кольцу,
Кружась с партнёром в бальном круге,
К чужому тянутся концу.

В соседней комнате — смотри-ка!
На скатерти зелёной — сика13,
А за портьерою в углу
Ебут кого-то на полу.

Лакеи быстрые снуют,
В бильярдной — так уже блюют,
Там хлопают бутылок пробки…
Татьяна же после поёбки
Наверх тихонько поднялась,
Закрыла дверь и улеглась.

В сортир летит Евгений сходу.
Имел он за собою моду
Усталость ебли душем снять,
Что нам не вредно б перенять.

Затем к столу Евгений мчится,
И надобно ж беде случиться —
Владимир с Ольгой за столом,
И член, естественно, колом.

Он к ним идёт походкой чинной,
Целует руку ей легко.
«Здорово, Вова, друг старинный!
Je vous en prie14, бокал „Клико“!»15

Бутылочку «Клико» сначала,
Потом зубровку16, хванчкару17 —
И через час уже качало
Друзей, как листья на ветру.

А за бутылкою «Особой»18
Онегин, плюнув вверх икрой,
Назвал Владимира разъёбой,
А Ольгу — ссаною дырой.

Владимир, поблевав немного,
Чего-то стал орать в пылу,
Но, бровь свою насупив строго,
Спросил Евгений: «По еблу?..»

Хозяину, что бегал рядом,
Сказал: «А ты поди поссы!»
Попал случайно в Ольгу взглядом
И снять решил с неё трусы.

Сбежались гости. Наш кутила,
Чтобы толпа не подходила,
Карманный вынул пистолет.
Толпы простыл мгновенно след.

А он — красив, могуч и смел
Её меж рюмок отымел.
Затем зеркал побил немножко,
Прожёг сигарою диван,
Из дома вышел, крикнул: «Прошка!»
И уж сквозь храп: «Домой, болван!»

4
глава четвертая

Meтельный вихрь во тьме кружится,
В усадьбе светится окно.
Владимир Ленский не ложится,
Хоть спать пора уже давно.

Он в голове полухмельной
Был занят мыслию одной
И под метельный ураган
Дуэльный чистил свой наган19.

«Онегин — сука, блядь, зараза,
Разъёба, пидоp и говно!
Как солнце выйдет — драться сразу!
Дуэль до смерти! Решено!»

Залупой красной солнце встало.
Во рту с похмелья — стыд и срам…
Онегин встал, раскрыл ебало
И выпил водки двести грамм.

Звонит. Слуга к нему вбегает,
Рубашку, галстук предлагает,
На шею вяжет чёpный бант…
Двеpь настежь — входит секундант.

Не стану приводить слова.
Не дав ему пизды едва,
Сказал Онегин, что пpидёт,
У мельницы пусть, сука, ждёт!

Поляна белым снегом крыта.
Да, здесь всё будет шито-кpыто.
«Мой секундант,— сказал Евгений.—
Вот он — мой друг, monsieur Chartreuse»20.
И вот друзья без рассуждений
Становятся между беpёз.

«Миpиться? На хуй эти штуки!
Наганы взять прошу я в руки!»
Онегин молча скинул плед
И также поднял пистолет.

Он на врага глядит чрез мушку…
Владимир тоже поднял пушку,
И не куда-нибудь, а в глаз
Наводит дуло, пидаpас.

Евгения менжа21 хватила,
Мелькнула мысль: «Убьёт, мудило!
Ну подожди, дружок, дай срок!» —
И первым свой спустил курок.

Упал Владимир. Взгляд уж мутный,
Как будто полон сладких гpёз.
И, после паузы минутной,
«Пиздец!» — сказал monsieur Chartreuse.

5
глава пятая

Весна для нас, мужчины, мука.
Будь хром ты, крив или горбат,
Лишь снег сойдёт — и к солнцу штука,
А в яйцах звон!.. Не звон — набат!

Прекраснейшее время года,
Душа виолою22 поёт,
Преображает нас природа:
У стариков и то встаёт!..

Лист клейкий в пальцах разотрите,
Дела забросьте все свои,
Все окна — настежь! Посмотрите —
Ебутся лихо воробьи!

Вокруг неё — прыг-скок, по кругу,
Все перья дыбом, бравый вид!
Догонит милую подругу —
И раком, раком норовит!

Весной, как это всем известно,
Блудить желает каждый скот,
Но краше всех, скажу вам честно,
Ебётся в это время кот.

О, сколько страсти, сколько муки,
Могучей сколько простоты
Коты поют… И эти звуки
Своим подругам шлют коты…

6
И в схватке ярой рвут друг друга —
В любви сильнейший только прав!
Лишь для него стоит подруга,
Свой хвост с готовностью задрав.

И он придёт, окровавленный —
То право он добыл в бою!
Покровы прочь! Он под вселенной
Подругу выдерет свою.

Нам аллегории не внове,
Но всё ж скажу, при всём при том,
Пусть не на крыше и без крови,
Но не был кто из нас котом?
И, пусть с натяжкою немножко,
Но в каждой бабе есть и кошка.

Я пересказывать не стану
Вам всех подробностей. Скажу
Лишь только то, что я Татьяну
Одну в деревне нахожу.

А Ольга? Что ж, натуры женской
Не знал один, должно быть, Ленский:
Ведь не прошел ещё и год,
А Ольгу уж другой ебёт.

Уж Ольгиным другой стал мужем,
Но не о том, друзья, мы тужим,
Знать, так назначено судьбой.
Прощай же, Ольга, бог с тобой!..

Затягивает время раны.
Но не утихла боль Татьяны;
Хоть уж не целкою была,
А дать другому не могла.

Онегина давно уж нету —
Бродить пустился он по свету.
По слухам, где-то он в Крыму,
Теперь всё по хую ему!..

«Но замуж как-то нужно, всё же,
Не то — на что это похоже?
Ходил тут, девку отодрал,
Дружка убил да и удрал!» —

Твердила мать. И без ответа
Не оставались те слова.
И вот запряжена карета,
И впереди — Москва, Москва…

[deli] глава шестая

Дороги! Мать твою налево!..
Кошмарный сон, верста к версте…
Ах, Александр Сергеич, где вы?..
У нас дороги ещё те!..

«Лет чрез пятьсот дороги, верно,
У нас изменятся безмерно»,—
Так ведь писали, помню, вы?
Увы! Вы, видимо, правы!..

Писали вы: «…дороги плохи,
Мосты забытые гниют,
На станциях клопы да блохи
Заснуть минуты не дают…» —
И на обед дают говно…
Теперь не то уже давно.

Клопы уже не точат стены,
Есть где покушать и попить,
Но цены, Александр Сергеич, цены!..
Уж лучше блохи, блядью быть!..

Однако ж сей базар оставим,
И путь к Татьяне свой направим,
Затем, что ветер сладких грёз
Нас далеко уже занёс.

7
Я рад бы обойтись без мата,
Но дело, видно, хуевато:
Село глухое и — Москва…
У Тани кругом голова.

В деревне новый ёбарь — это
Затменье, буря, конец света.
Здесь ёбарей — как в суке блох:
Кишат, и каждый, бля, неплох!

Ей комплимент за комплиментом
Здесь дарят (мечутся не зря!)
И, ловко пользуясь моментом,
Ебут глазами втихаря.

8
Один глядит едва, украдкой,
Другой — в открытую, в упор,
Походкой мимо ходит краткой…
В углу давно и гул, и спор:

«Да я б влупил ей, господа!» —
«Нет, чересчур она худа!» —
«Так что же, я худых люблю
И этой, верно уж, влуплю».—

«Нет, эту вам не уломать!» —
«Так что ж, я лгу, ебёна мать?!» —
«Посмотрим!» — «Хули там, смотри!» —
«Так что же, господа, пари?

9
Вы принимаете, корнет?» —
«Я захочу, так и минет
Она возьмёт, чёрт побери!» —
«Так что, пари?» — «Держу пари!» —

«Вы искушаете судьбу!» —
«Через неделю я ебу!» —
«Минет, минет… А если нет?» —
«А если нет — всё отдаю
И целый месяц вас пою!» —

«Что ж, вызов принят! По рукам!
Дворецкий, дайте-ка стакан!
Вас рады видеть, милый граф,
Вы опоздали, просим штраф!» —

«Виват! До дна, мой граф, до дна!» —
«Скажите, граф, а кто она,
Вон, у колонны? Нет, не та!
Та, что скромна так и проста».—

«Ах, эта? Ларина, корнет.
Впервые появилась в свет!
Что, хороша?» — «Да, хороша!» —
«Но там не светит ни шиша…» —

«Поручик, слышите?» — «Мандёж!
Умело если подойдёшь…
Но — тс-с, друзья! Не разглашать!
Пора на танец приглашать!..»

Гремит мазурка на весь зал…
Друзья, как я уже сказал,
Что непривычен Тане был
Кутёж московский, жар и пыл.

Поручик же был хват и фат
И пили за него виват!
Не в первый раз такие споры
Он заключал и побеждал.
Черны усы и звонки шпоры —
Виктории он лёгкой ждал…

Читателя томить не стану.
Она пришла. Мою Татьяну
Обхаживал недолго он.
Хитёр, как змей, силён, как слон —
Заправил ей таки пистон…

Hа свете, братцы, всё говно.
Мы сами — то же, что оно:
Пока бокал пенистый пьём,
Пока красавицу ебём,
Ебут самих нас в жопу годы —
Таков, увы, закон природы.

Рабы страстей, рабы порока,
Стремимся мы по воле рока
Туда, где б выпить иль ебнуть,
И по возможности — всё даром,
Стремимся сделать это с жаром
И поскорее улизнуть.

Hо время между тем летит
И ни хуя нам не простит:
То боль в спине, в груди — одышка,
То геморрой, то где-то шишка,

Hачнём мы кашлять и дристать,
И пальцем в жопе ковырять,
И вспоминать былые годы…
Таков, увы, закон природы.

Потом свернется лыком хуй,
И, как над ним ты ни колдуй,
Он больше никогда не встанет,
Кивнёт на миг — и вновь завянет,
Как вянут нежные цветы
Морозом тронутой весны.

Так всех, друзья, нас скосят годы.
Таков, увы, закон природы.

2

ЦАРЬ НИКИТА И СОРОК ЕГО ДОЧЕРЕЙ.

Царь Никита жил когда-то

Праздно, весело, богато,

Не творил добра, ни зла,

И земля его цвела.

Царь трудился по немногу,

Кушал, пил, молился богу

И от разных матерей

Прижил сорок дочерей,

Сорок девушек прелестных,

Сорок ангелов небесных,

Милых сердцем и душой.

Что за ножка — боже мой,

А головка, темный волос,

Чудо — глазки, чудо — голос,

Ум — с ума свести бы мог.

Словом, с головы до ног

Душу, сердце всё пленяло.

Одного не доставало.

Да чего же одного?

Так, безделки, ничего.

Ничего иль очень мало,

Всё равно — не доставало.

Как бы это изъяснить,

Чтоб совсем не рассердить

Богомольной важной дуры,

Слишком чопорной цензуры?

Как быть?... Помоги мне, бог!

У царевен между ног...

Нет, уж это слишком ясно

И для скромности опасно, —

Так иначе как-нибудь:

Я люблю в Венере грудь,

Губки, ножку особливо,

Но любовное огниво,

Цель желанья моего...

Что такое?.. Ничего!..

Ничего, иль очень мало...

И того-то не бывало

У царевен молодых,

Шаловливых и живых.

Их чудесное рожденье

Привело в недоуменье

Все придворные сердца.

Грустно было для отца

И для матерей печальных...

А от бабок повивальных

Как узнал о том народ —

Всякий тут разинул рот,

Ахал, охал, дивовался,

А иной, хоть и смеялся,

Да тихонько, чтобы в путь

До Нерчинска не махнуть.

Царь созвал своих придворных,

Нянек, мамушек покорных —

Им держал такой приказ:

„Если кто-нибудь из вас

Дочерей греху научит,

Или мыслить их приучит,

Или только намекнет,

60 Что̀ у них недостает,

Иль двусмысленное скажет,

Или кукиш им покажет, —

То — шутить я не привык —

Бабам вырежу язык,

А мужчинам нечто хуже,

Что порой бывает туже“.

Царь был строг, но справедлив,

А приказ красноречив;

Всяк со страхом поклонился,

Остеречься всяк решился,

Ухо всяк держал востро

И хранил свое добро.

Жены бедные боялись,

Чтоб мужья не проболтались;

Втайне думали мужья:

„Провинись, жена моя!“

(Видно, сердцем были гневны).

Подросли мои царевны.

Жаль их стало. Царь — в совет;

Изложил там свой предмет:

Так и так — довольно ясно,

Тихо, шопотом, негласно,

Осторожнее от слуг.

Призадумались бояры,

Как лечить такой недуг.

Вот один советник старый

Поклонился всем — и вдруг

В лысый лоб рукою брякнул

И царю он так вавакнул:

„О, премудрый государь!

Не взыщи мою ты дерзость,

Если про плотскую мерзость

Расскажу, что было встарь.

Мне была знакома сводня

(Где она? и чем сегодня?

Верно тем же, чем была).

Баба ведьмою слыла,

Всем недугам пособляла,

Немощь членов исцеляла.

Вот ее бы разыскать;

Ведьма дело всё поправит:

А что надо — то и вставит“.

— „Так за ней сейчас послать!“

Восклицает царь Никита.

Брови сдвинувши сердито:

— „Тотчас ведьму отыскать!

Если ж нас она обманет,

Чего надо не достанет,

На бобах нас проведет,

Или с умыслом солжет, —

Будь не царь я, а бездельник,

Если в чистый понедельник

Сжечь колдунью не велю:

И тем небо умолю“.

Вот секретно, осторожно,

По курьерской подорожной

И во все земли концы

Были посланы гонцы.

Они скачут, всюду рыщут

И царю колдунью ищут.

Год проходит и другой —

Нету вести никакой.

Наконец один ретивый

Вдруг напал на след счастливый.

Он заехал в темный лес

(Видно, вел его сам бес),

Видит он: в лесу избушка,

Ведьма в ней живет, старушка.

Как он был царев посол,

То к ней прямо и вошел,

Поклонился ведьме смело,

Изложил царево дело:

Как царевны рождены

И чего все лишены.

Ведьма мигом всё смекнула...

В дверь гонца она толкнула,

Так примолвив: „Уходи

Поскорей и без оглядки,

Не то — бойся лихорадки...

Через три дня приходи

За посылкой и ответом,

Только помни — чуть с рассветом“.

После ведьма заперлась,

Уголечком запаслась,

Трое суток ворожила,

Так что беса приманила.

Чтоб отправить во дворец,

Сам принес он ей ларец,

Полный грешными вещами,

Обожаемыми нами.

Там их было всех сортов,

Всех размеров, всех цветов,

Всё отборные, с кудрями...

Ведьма все перебрала,

Сорок лучших оточла,

Их в салфетку завернула

И на ключ в ларец замкнула,

С ним отправила гонца,

Дав на путь серебреца.

Едет он. Заря зарделась...

Отдых сделать захотелось,

Захотелось закусить,

Жажду водкой утолить:

Он был малый аккуратный,

Всем запасся в путь обратный.

Вот коня он разнуздал

И покойно кушать стал.

Конь пасется. Он мечтает,

Как его царь вознесет,

Графом, князем назовет.

Что же ларчик заключает?

Что царю в нем ведьма шлет?

В щелку смотрит: нет, не видно —

Заперт плотно. Как обидно!

Любопытство страх берет

И всего его тревожит.

Ухо он к замку приложит —

Ничего не чует слух;

Нюхает — знакомый дух...

Тьфу ты пропасть! что за чудо?

Посмотреть ей-ей не худо.

И не вытерпел гонец...

Но лишь отпер он ларец,

Птички — порх и улетели,

И кругом на сучьях сели

И хвостами завертели.

Наш гонец давай их звать,

Сухарями их прельщать:

Крошки сыплет — всё напрасно

(Видно кормятся не тем):

На сучках им петь прекрасно,

А в ларце сидеть зачем?

Вот тащится вдоль дороги,

Вся согнувшися дугой,

Баба старая с клюкой.

Наш гонец ей бухнул в ноги:

„Пропаду я с головой!

Помоги, будь мать родная!

Посмотри, беда какая:

Не могу их изловить!

Как же горю пособить?“

Вверх старуха посмотрела,

Плюнула и прошипела:

„Поступил ты хоть и скверно,

Но не плачься, не тужи...

Ты им только покажи —

Сами все слетят наверно“.

„Ну, спасибо!“ он сказал...

И лишь только показал —

Птички вмиг к нему слетели

И квартирой овладели.

Чтоб беды не знать другой,

Он без дальних отговорок

Тотчас их под ключ все сорок

И отправился домой.

Как княжны их получили,

Прямо в клетки посадили.

Царь на радости такой

Задал тотчас пир горой:

Семь дней сряду пировали,

Целый месяц отдыхали;

Царь совет весь наградил,

Да и ведьму не забыл:

Из кунсткамеры в подарок

Ей послал в спирту огарок,

(Тот, который всех дивил),

Две ехидны, два скелета

Из того же кабинета...

Награжден был и гонец.

Вот и сказочки конец.

3

Hад Италией обшиpной
Солнце светит с наглой моpдой.
А под лестницей, в камоpке
Папа Каpло pежет бpевна.
(Хочет сделать буpатину,
что, скажу я вам, не пpоще,
чем пиздою улыбаться)
Сделал уши из каpтона,
Hос из щепки свилеватой,
Пpиспособил под мудя
два чеpвивых желудя,
А потом, зевнув от скуки,
Под елду он точит pуки.
Буpатино получился
Чуpка-чуpкою, но мило
Улыбался он ебалом,
Что весьма немаловажно.
Папа Каpло вытеp pуки
Пpямо об его pубашку,
И сказал "тебе я - папа,
А тепеpь пиздуй-ка в школу,
Потому, как тут в камоpке
Хавать нечего, по жизни."
(Даже выдал умну книжку,
"Патологии безмозглых",
Что нашел он на помойке,
Роясь в поисках полена)

Буpатино был не пpомах,
Книжку пpодал он слепому,
Что стоял пpед двеpью хpама,
(Получил взамен чеpвонец,
Выдав сдачу пиздюлями)
И пошел, pыгая стpужкой,
Пpямо к кукольному театpу.

В театpе толстый жлоб - диpектоp,
Изловил его в антpакте,
(Запpодать мечтал японцам,
В виде щепы или стpужек),
Hо полено отпизделось,
Рассказав ему пpо двеpцу,
Что в камоpке отделяла
От соpтиpа всю жилплощать.
Тот лапшу pазгpеб pуками
Hа своих ушах мясистых,
Дал ему двенадцать злотых
(Коих было пять - фальшивых),
И отпpавил тихо на хуй,
Пpиказав молчать пpо двеpцу.

Hо Базилио, стpадавший
Гемоppоем, и Алисой,
Услыхав в его каpмане
Звяканье монет об яйца,
Охмуpить pешил пpидуpка,
Чтоб отнять весь аллюминий!
Подошел к нему он сбоку,
Костылем огpел по пузу,
И нимало не смущаясь,
Пpедложил свои услуги,
По вложенью денег в землю.
И Алиса тут же, наспех,
Как смогла, изобpазила,
Словно в ящике - pекламу,
С pаздеванием и MALS!-ом.
Буpатино вмиг отбpосил,
Все мечты нажpаться пива,
И заpыл все деньги тут же,
В кучу мягкую навоза,
Посолив, сказал тpи слова:
"Кpэкс, пэкс, фекс",
Иль что-то вpоде...

Hочь подкpалась незаметно,
Hад навозом паp поднялся,
А пpоклятое полено
Cтоpожит свои финансы.

Кот ему и так и эдак,
И Алиса мелофоном
Отвлекает, и гpозится
Что менты сюда пиздуют,
И конец, мол, скоpо света...
Вдpуг навоз зашевелился,
И оттуда показалась
В дупель пьяная Тоpтилла,
Что косила там от супа.
Уши от деpьма пpочистив,
Пpедложила нагло сделку:
"Кто замочит Дуpемаpа,
Что пиявками тоpгет,
Тот откpоет две шкатулки,
Если отгадает слово".
Hо ублюдок Буpатино
Завопил - "игpаем "супеp"!!!
Либо суп из этой сваpим,
Либо - ключ от "запоpожца"!
Чеpепаха, пpиумножив,
От тоски навозну кучу,
Пpедложила сpазу - ключик,
Hо! - За яйца Дуpемаpа.

Дуpемаp пpисел в соpтиpе,
Hад очком по типу "дыpка",
И... Мгновенно и бесшумно...

Отдала Тоpтилла ключик.

Что там было с Дуpемаpом,
Лишь один "товаpищ" знает,
А богатый Буpатино
Двух мошенников оставил
Добывать в деpьме монеты,
И напpавился в камоpку,
Hа елде ключом вpащая,
Им отца в соpтиpе запеp,
И пpодал камоpку гpекам
За свободную валюту.

Папа Каpло так pугался
Hа очке, что чеpез сутки,
Гpеки убежали в стpахе,
Поминая в pеке pаков...

А полено с папой нынче,
Ездют в театp на pолс-pойсе,
И тогда диpектоp вшивый,
К ним в соpтиp с отмычкой лезет,
Hо чего ему там надо,
Знает лишь мудpец мохнатый...

4

Одно имя, два лица.
Один знак зодиака, но двойной.
Ты рождена под знаком близнеца,
Под полною, кровавою луной.

Как лёд, холодные глаза,
Улыбка раненой волчицы,
Словами жалишь, как оса,
Но в тоже время, ты нежнее птицы!

5

Он — добр. Он — искренен. Он — очень благороден.
Но, к сожаленью, не всегда и всем удобен.
Мир — театр для Льва. Свет рампы.
Жизнь кулис. Руководить. Вести.
Учить актрис. Быть центром мирозданья и вселенной.
Звездой пленительной и необыкновенной.
Да ,внешне, часто, он не царь зверей,
Зато амбиции их — больше чем царей.
Он — Первый. Он не может быть вторым.
Он — Солнце. Он — тепло. Сияет нимб над ним.
Вся сила в вере, в высшей правде сила,
И темнота для них опасна, как могила.
При первой тени и дымке сомнений —
Лев требует мгновенных обьяснений.
Он — храбр безумно. В ярости и страстности,
В нем нет и капли страха пред опасностью.
Клод де. Бюсси, Дюма, Рокфеллер, Форд,
Ах, как любой из них и величав, и горд.
Наполеон дал комплекс им ужасный,
Им авантюрным, резким, страстным.
В любом из них есть горе и излом,
Видна дорога в сумашедший дом.
Их знак — Огонь. Он — сексуален и горяч.
Карьера. Карты. Поиски удач.
Как следствие провалы и банкротства.
Ещё одна примета — первородства.
Не совместим с Землею и Водой.
Он до смерти — Любовник и Герой.

6

Переменчив, как ветер, как ветер обманчив,
Знак воров, знак пиратов, бродяг и каманчей.
Знак поэтов — влюбленных в свой дар роковой.
Знак несущий в себе — то отлив, то прибой.
Близнецы — как умны, как тонки. двутональны.
Бисексуальны. Интеллектуальны.
Так легко потерять, так легко всё найти.
Всё простить и понять, но уйти с пол-пути.
Никогда до конца Близнецу не дойти.
Не догнать! Не помочь! Не поднять!
Не спасти! Уж такая судьба! Уж такая печаль!
Им любовь не важна, и других им не жаль.
«Их Высочество Флирт» — их по жизни ведет.
Он им руки целует и из губ воду пьет.
Григ, ШумАн, Оффенбах, Вагнер или Гоген.
Страстный ветер измен, жуткий ветер измен.
Им подвластны все музы, науки и пушки.
Блез Паскаль и Андропов, блистательный Пушкин.
В них тревога о доме — почти не слышна.
Им в душе напевает своё тишина. Вот такие они Близнецы.
Если строго судить — хитрецы,
Если дальше глядеть — молодцы.
Если взять и понять — не вина, а беда.
Это Воздух — текущий от нас в никуда.

7

Они не любят свет — их манит полумрак.
Девиз ,- «Не надо перемен всё очень хорошо и так».
Практичны. Пунктуальны и верны.
Надёжны, как Земля, Просты, Честны.
Да, с виду, холодны, но любят глубоко,
И чувства выразить им очень не легко.
В любой работе у него успехи.
Он может рисовать, носить доспехи.
Как Жанна д. Арк, как Шишкин, как Перов.
Он может составлять цепочки слов.
Жуковский, Киплинг, Грибоедов,
Мольер, Мицкевич. Всё изведав,
Как Помпадур или Мария де. Плесси,
Он может так интригу заплести,
Что не распутает её и Дьявол сам,
Он — знак Судьбы. Ему не нужен шарм.
Его наружность не волнует, не влечёт.
В нём чистая энергия течёт.
Богами вложена в них стойкость, как в машину,
Которая должна подняться на вершину.
Судьба им главное достоинство дала —
они неколебимы, как скала.
Он будет рыть хоть до скончанья Света,
Пока не выкопает верного ответа.
Пока он в золото не превратит свинец,
Он никогда не скажет, — «Всё ! Конец !».
Аскет. Упорен и трудолюбив.
Стабилен. Скрытен. Незлобив.
Однако минусов в нём тьма.
Жестокость. Скупость. Упрямство.
Чёрствость, Скучность. Тупость.
И всё же у него успех — везде:
В земле и под землёй, И в небе, И в воде.

8

Пост удалён.

Отредактировано LIGHT (16-11-2017 07:55:03)


Вы здесь » РОДной форум » Юмор » Стихи и проза на фене